2019-01-14T07:50:49+03:00

В Литве собираются заочно осудить 58 россиян за преступления против человечности

В Вильнюсе идет судебный процесс по делу о беспорядках у телебашни 13 января 1991 года. «Комсомолка» поговорила с непосредственным участником тех событий и выяснила, что там происходило на самом деле [эксклюзив КП]
Поделиться:
Комментарии: comments326
Вильнюс. Обстановка у телецентра в январе 1991 года. Фото Андрея Бабушкина /Фотохроника ТАСС.Вильнюс. Обстановка у телецентра в январе 1991 года. Фото Андрея Бабушкина /Фотохроника ТАСС.
Изменить размер текста:

13 января в Литве отмечают очередную годовщину трагических событий вокруг Вильнюсской телебашни. А 18 февраля 2019 года на судебном процессе, который проходит в литовской столице, заочно осудят 58 россиян. В их числе - маршал Язов, которого собираются приговорить к пожизненному сроку, и Михаил Горбачев – его хотят объявить соучастником преступления против человечности. «КП» удалось разыскать ключевого свидетеля по этому делу, которого литовцы 28 лет назад пытались убить, а сейчас судят.

Лучше поздно, чем никогда. Хотя, конечно, жаль, что так поздно: но кто мог знать, что капитан Евгений Гаврилов, бывший офицер Псковской воздушно-десантной дивизии, которого я искала по всему свету, спокойно живет себе в ближайшем Подмосковье и представления не имеет о том, что кто-то его разыскивает.

Евгений Гаврилов, бывший офицер Псковской воздушно-десантной дивизии. Фото: Личный архив Е. Гаврилова

Евгений Гаврилов, бывший офицер Псковской воздушно-десантной дивизии. Фото: Личный архив Е. Гаврилова

Он и есть главное российское доказательство в справедливом судебном процессе по делу о событиях в Вильнюсе в январе 1991 года, если таковой когда-нибудь состоится. Пока же своего завершения ждет процесс сфабрикованный, согласно официальной версии которого мирные литовцы, взяв в руки цветные шарики, танцевали вокруг Вильнюсской телебашни, и тут налетели советские солдаты и ну давай в них стрелять... В ходе тогдашних столкновений погибло 14 человек, которых искренне жаль - еще и потому, что память о них закручена в коконы мифов. Одну девушку будто бы раздавил танк, хотя следов крови на гусеницах не обнаружено, другого мужчину спецназ КГБ якобы расстрелял из 7 видов разного оружия, включая винтовку Мосина образца 1891 года… Слабым противовесом той национальной мифологии была официальная записка Генпрокуратуры СССР Верховному Совету, датированная маем 1991 года и подписанная экс-генеральным прокурором СССР Николаем Трубиным, в которой было зафиксировано, что советская армия усмиряла отнюдь не мирную толпу: «В результате нападений боевиков 78 военнослужащих и дружинников получили телесные повреждения различной степени тяжести, в том числе два офицера были ранены ножами, один дружинник пулей, капитан Гаврилов - брошенным в него взрывным устройством и лейтенант КГБ Шатских В.В. убит выстрелом в спину». Но где теперь та страна и тот прокурор? Записка вместе с важнейшими свидетельствами ушла в Лету и ни одним судом во внимание принята не была. Между тем, для десантника Гаврилова, который в результате той командировки в «край мирных демонстраций» стал инвалидом и едва не лишился ноги, литовская прокуратура требует сейчас 16 лет тюрьмы.

Для десантника Гаврилова, который в результате командировки в «край мирных демонстраций» стал инвалидом и едва не лишился ноги, литовская прокуратура требует сейчас 16 лет тюрьмы. Фото: Личный архив Е. Гаврилова

Для десантника Гаврилова, который в результате командировки в «край мирных демонстраций» стал инвалидом и едва не лишился ноги, литовская прокуратура требует сейчас 16 лет тюрьмы. Фото: Личный архив Е. Гаврилова

Миссия: защитить

- Вы знали, с какой миссией вас в начале 1991 года отправили в Литву?

- Понятия не имели. Даже политотдел знал только одно: Прибалтика отказалась обеспечить осенний призыв в армию, военкоматы не представили ни одного человека. Это все. Никаких политбесед с нами не было. В казарме стоял черно-белый телевизор и мы смотрели местное литовское телевидение, поскольку смотреть больше было нечего.

- И что там говорили?

- Общий посыл негативный: что СССР - это зло для литовского народа, а советский солдат - оккупант. Это была подготовка общественного мнения ко всему, что должно было произойти в дальнейшем. Этими своими призывами и лозунгами они поднимали народ, агитировали против советской власти. А для нас это было как красная тряпка для быка, поскольку мы до этого летали сначала в Фергану, потом в Ош. Именно там я узнал, что такое межнациональная рознь - когда после ошской резни все милиционеры-узбеки, которым пригрозили вырезать семьи, выехали к родственникам в ближайшие узбекские села, а в отделении остались одни киргизы. Мы стояли возле хлопкового комбината на окраине города Ош, где в 100 метрах от нас через поле проходила граница между Киргизией и Узбекистаном, и думали: десятилетиями оно никому не нужно было, это поле, и вдруг его начали делить. И началась резня. А потом все это, как метастазы, распространилось по стране дальше и шире… После той командировки на юг мы уже понимали, чем все это может грозить. Потому наша задача была совершенно проста: предотвратить резню. Не властвовать, а помирить. Сегодня я защищаю киргизов, завтра узбеков, послезавтра литовцев или русских. Я защищаю людей - неважно, какой они национальности.

17 января 1991 г. Манифестанты у здания литовского Парламента. ФОТО Завьялов Владимир/Фотохроника ТАСС

17 января 1991 г. Манифестанты у здания литовского Парламента. ФОТО Завьялов Владимир/Фотохроника ТАСС

«А ноги-то нету!»

- Когда мы приехали в Вильнюс, первое, что нас удивило – это то, что нам было запрещено выходить за территорию части. Потихонечку нас подвели к тому, что будет штурм телецентра, поскольку смотреть на то, что мы видели по телевизору, было уже невозможно. Все устали морально. Задача была простая – пройти в старое здание телерадиоцентра. Мне нарисовали схему: моя группа должна создавать отвлекающий маневр, а основные силы пойдут в новый корпус и через какой-то служебный проход проникнут на мой объект. Во время построения колонны техники ко мне подошел начальник разведки соседнего полка для уточнения задачи и сообщил: «Жень, у гэбэшников неверная информация: литовцы дали им устаревший архитектурный план. Нужно найти проход для группы самостоятельно, приняв решение на месте». Оказалось, прохода из нового здания в старое не было вообще. То есть, основным силам проникнуть туда было в принципе невозможно. Уже перед выездом колонны ко мне подошел один офицер и говорит: «Мы там были днем, провели рекогносцировку. Дубовые трехметровые двери, их не вскроешь. Окна первого этажа находятся выше человеческого роста. У здания баррикады из автобусов и большое скопление людей».

Мы подъезжаем, я вижу Г-образную защиту подхода к зданию из рейсовых автобусов и слышу гул толпы в несколько тысяч человек. Это была не просто толпа - она имела четкое структурное деление. Первая линия – цветная и беспокойная, там стояли женщины или старики. Пушечное мясо, которое пускают впереди себя. Позади них – мужчины со спокойным решительным взглядом, выше меня ростом, в пределах двух метров, одетые в однотипные черные пальто или куртки, все как будто бы на одно лицо. Мы быстро спешиваемся, прорываемся в колонну по одному малыми группами по три человека, отталкивая от себя людей и пробиваемся вдоль автобусов, используя их для прикрытия со спины. До центрального входа нужно было пробежать по асфальту всего-то метров 20.

- Вы помните сам момент взрыва? Кто и что кинул вам под ноги?

- У тех людей в черных пальто под одеждой явно что-то было спрятано - обрезки арматуры или труб. Почему я так подумал? А потому, что когда одного из солдат моей группы завалили на спину и попытались отнять у него автомат, я оттолкнул напавшего, и рука моя коснулась твердого продолговатого предмета. Человек в черном отшатнулся и выпустил ремень автомата. Я поднял солдата и вытолкнул вперед. Оружие было спасено. Мы достаточно быстро оказались напротив центрального входа. Попытки открыть дверь не увенчались успехом, поэтому было принято простое решение проникнуть в помещение через ближайшее окно первого этажа, разбив стекло, а затем изнутри открыть засовы и обеспечить доступ в здание через парадный вход. И тут, когда первый человек из группы уже забирался на подоконник, а я повернулся спиной к фасаду для того, чтобы контролировать ситуацию, у меня сработало какое-то шестое чувство. То самое, которое меня не раз спасало в Афганистане. В этом шуме-гаме я вдруг слышу: щелк! Это был звук, характерный при срабатывании запала ручной гранаты. В запасе было 3-4 секунды. Периферийным зрением увидел какой-то предмет, летящий над головами в мою сторону. Мозг моментально просчитал траекторию, и я уже точно знал, что ЭТО упадет мне под ноги. Я успел крикнуть: «Что же вы, суки, делаете?», закрыть глаза, открыть рот, и прыгнуть в сторону. И ЭТО взорвалось...

Через несколько секунд смог поднять голову и открыть глаза. Ноги нет. Что-то бесформенное висит на торчащих обломках желтых костей. Левую ногу просто посекло, а на правой разворотило пятку, голеностоп и нижнюю треть голени. Ботинок вместе с шерстяным носком улетел бесследно. Адская боль в ноге, в паху, в ушах, глазах... везде. Смотреть на открытую рану не рекомендуется, это я знал еще с Афганистана - можно потерять сознание если не от болевого шока, то уж от увиденного наверняка. Но нужно знать, что у тебя там. Помню, мысль была – блин, Афган прошел, а в Вильнюсе ногу потерял… От досады со всего маху ударил левым кулаком по асфальту. И не услышал стука удара... Баротравма ушей. Из моего автомата ни до, ни после штурма не было сделано ни одного выстрела, даже пристрелочного на стрельбище по месту службы. Ударно-спусковой механизм хранил следы заводской смазки, так как новенький АКС-74У был получен со склада. Через день или два я узнал, что от момента спешивания до открытия изнутри дубовых дверей главного входа прошло не более 4 минут. А мне казалось, что вечность...

20 января 1991 г. Вооруженные люди на крыше здания Литовского парламента. Фото Бабушкин А./Фотохроника ТАСС

20 января 1991 г. Вооруженные люди на крыше здания Литовского парламента. Фото Бабушкин А./Фотохроника ТАСС

Кино вживую

- Офицеры «Альфы» говорили мне, что не смогли спасти своего товарища – истекающего кровью лейтенанта Виктора Шатских, потому что литовцы не пустили к нем «Скорую помощь». А к вам почему пустили?

- Его убили на другом объекте. Про гибель офицера на входе в новое здание телецентра я узнал уже в Пскове. Причем и само название группы «Альфа» впервые услышал лишь после эвакуации. Но местная вильнюсская пресса написала потом, что лейтенант Шатских будто бы умер от пули капитана Гаврилова, потому что отказался выполнять приказ и стрелять в мирных жителей. А кто такой Гаврилов? Да это тот самый, который в Тбилиси (ни я, ни мой полк там не были!) бабушек саперными лопатками гонял, и вот теперь за продажный кровавый горбачевский рубль приехал наводить порядок в Вильнюс... Вот на таком уровне там тогда работала пресса. Откуда я все это знаю? Мне потом в Псков, на мой домашний адрес, приходили письма из Литвы с причитаниями, вырезками из газет и с угрозами. Я даже обращался к особистам, чтобы все это прекратить.

Что же касается «Скорой» - то мне в этом плане повезло: машина оказалась рядышком, прямо за нашим «Уралом», причем, не военная, а гражданская, но за рулем был то ли прапорщик, то ли сверхсрочник. Я взял с собой одного сопровождающего солдата по имени Алексей. Водитель повез нас в госпиталь литовского Министерства Внутренних Дел, которое, как оказалось, было на стороне нового режима. Долгое время я пролежал там в предбаннике приемного отделения в ожидании хотя бы обезболивающего укола. Наконец появился какой-то человек, представившийся врачом, но в домашнем полосатом халате. Помню фразу: «Ну, это ампутация, тут даже думать нечего». Но обошлось. Ногу мне, в конце концов, подшили под общим наркозом. Алексей с двумя автоматами, в двух бронежилетах и в каске был счастлив, увидев меня живым. Мне сообщают: информацию передали в военный госпиталь, сейчас за мной приедет машина. Я чувствовал себя большевиком, находящимся в плену у белогвардейцев, которые все-таки на какой-то момент вспомнили клятву Гиппократа…

Через день-два мне в палату принесли газету «Собеседник» со статьей по поводу произошедшего. Ее иллюстрировала цветная фотография моего объекта, которая, судя по ракурсу, была сделана с верхней точки из ближайших жилых домов напротив уже при утреннем свете. То есть, фоторепортеры и телеоператоры были и на крышах, и на верхних этажах в квартирах. Все все знали и готовились снимать кино вживую. Все, кроме нас…

Не был. Не состоял. Не участвовал

- Когда меня из госпиталя МВД наконец-то перевезли в госпиталь Министерства обороны, то там уже встречали как героя, а я ничего не понимал. Но повышенный интерес и заботу персонала чувствовал до последнего дня пребывания. Прибегает ко мне лечащий врач или начальник отделения: примешь делегацию? Какая делегация, у меня все болит, мне не до этого! Меня же положили на вытяжку, в пятку, которая разбита была и сломана, вставили спицу, подвесили грузик, чтобы растянуть кости шитой-перешитой голени. Ко мне постоянно приходили русскоговорящие посетители: повсюду в палате были разложены съестные продукты, у меня дома даже сохранилась ложечка с бабушкиной записочкой старческим почерком «Блинчики домашние со сметанкой». Многие рассказывали про то, как их за русский язык выгоняли из автобусов. Ни одного человека с прибалтийским акцентом и даже выражением лица я рядом с собой в госпитале не видел. И вдруг в последний день появляется девочка в белом халатике, блондиночка такая, и говорит: извинит-т-те… Я спрашиваю – а вы откуда? А я абсолютно спокоен, уверен, что ко мне враг не проберется. Все расслабились и ждали «Скорую помощь» с маршрутом до вокзала, чтобы вечерним поездом эвакуировать меня во Псков. И эта девочка говорит: «Меня прислали из лор-отделения вам прокапать уши, согреть, чтобы не больно было. С какого уха начнем?» Мелькнуло нехорошее предчувствие, что-то тут не то… Ведь баротравма же! Жидкость в ухо противопоказана! Но сверкающий белизной медицинский халат сыграл свою отвлекающую доверительную миссию. И вот она достает свои склянки-пипетки и успевает что-то влить мне в правое ухо. От боли потемнело в глазах. На мой дикий вопль мигом примчался начальник караула. Но «медсестра» к тому времени успевает сбежать. Я, почти ничего не слыша, кричу на него: кто это, что это, где, откуда, поймать шпионку, ко мне, бегом... Позвонили в лор-отделение: вы присылали кого-то? Нет, не присылали. Доложили начальнику госпиталя. Тот организовал поиск. Тщетно. Никого так и не нашли. Мне конечно же сразу оказали первую медицинскую помощь, но я до сих пор правым ухом слышу в три раза хуже, чем левым…

- В армии после всего этого остались?

-Больше года валялся по госпиталям. Потом вышел на службу в щадящем (штабном) режиме и даже поучился на высших офицерских курсах. Получил повышение в должности и звании. Летом 1993-го меня снова положили в госпиталь и опять надолго. Резюме 1994 года — комиссовать с окончательным приговором: «Не годен к строевой службе, ограниченно годен в военное время». Написал рапорт на увольнение по состоянию здоровья в результате боевой травмы. Но после долгого ожидания пришел Приказ на увольнение в запас майора Гаврилова по выслуге лет. Инвалидность мне не дали. На все вопросы по поводу капитана Гаврилова руководству полка в 1992-93 годах было рекомендовано отвечать, что у них такого офицера нет. Но как же нет, если был по штату в 1991-м? Значит, не принимал участия в этих событиях. Возможно, это было продолжением работы Особого отдела по моей же просьбе. Не знаю… И только в прошлом году я прочитал ту давнюю докладную записку Генеральной прокуратуры СССР в Верховный Совет, где было написано, что от взрывного устройства пострадал какой-то капитан Гаврилов, не имеющий ни имени, ни отчества. В январе 1991-го, когда случились события вокруг вильнюсской телебашни, мне было 29. Следующие 28 лет обо мне никто не вспоминал.

Фото: Личный архив Е. Гаврилова

Фото: Личный архив Е. Гаврилова

Вместо послесловия

От автора:

Горькое чувство осталось у меня после этой нашей встречи. Не только потому, что она опоздала по времени: в нынешней, зараженной русофобией Литве, сочиняющей приговор по почти полностью сфальсифицированной трагедии 29-летней давности, никому нет дела до правды. Ну, или почти никому. Тем, кто вытаскивает осколки этой правды наружу или может засвидетельствовать, что «свои стреляли в своих», затыкают рот, как историку Валерию Иванову, устраивают позорные судилища – как издателю литовского варианта книги «Кто кого предал» Повиласу Масиленису, или бросают в тюрьму – как антифашиста Альгирдаса Палецкиса.

Горько не потому, что Гаврилов и его товарищи по обнаруженным задним числом «военным преступлениям, не имеющим срока давности», были брошены чужими.

Оттого, что из своих их никто не поднял на щит.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Литовские спецслужбы напали на гражданина России

В Вильнюсе задержан на 48 часов историк Валерий Иванов

Утром вместо будильника – сообщение из Вильнюса, от историка Валерия Иванова: «Здравствуйте мои друзья! Сейчас, начиная с 6:00 утра 18 декабря 2018 г. в двери моей квартиры неустанно звонят незнакомые молодые люди, 3 мужчины (один лысый - видел через глазок двери) и женщина, видимо из Департамента безопасности Литвы. Звонят настырно и постоянно. Дверь не открываю, пытаюсь связаться Посольством России в Литве, поскольку являюсь гражданином России, но не могу дозвониться по номеру экстренной помощи нашего консульства. Я не знаю, за что меня начинают преследовать и что теперь со мной будет. Но ставлю вас, дорогие мои друзья, настоящим в известность» (подробности).

Литовский заговор. Часть вторая

Наш обозреватель Галина Сапожникова о том, как в прибалтийской республике власть устраняет свидетелей событий января 1991 года

Есть очень плохая новость из Литвы, которая в то же самое время является хорошей. Попробую объяснить: в минувший вторник в Вильнюсе был арестован 71-летний гражданин России, уроженец Каунаса Валерий Иванов. В ходе совместной пресс-конференции Прокуратуры и Департамента Госбезопасности Литвы выяснились две сенсационные вещи. Первая: что арестован не он один – а целая группа товарищей, имена которых не называются. Объявлено лишь то, что бывший лидер партии Социалистический Народный Фронт Литвы Альгирдас Палецкис, сидит, оказывается, в литовской тюрьме уже больше месяца! И вторая: все эти люди подозреваются в шпионаже в пользу России! А именно: подозреваемые - как заявил Генеральный комиссар полиции Литвы Л.Пернавас - собирали материал по поводу событий 13 января 1991 года… «Досудебное расследование показывает, что литовцы постоянно должны быть бдительными, шпионская деятельность не уменьшалась», - важно добавил Пернавас на пресс-конференции (подробности).

Нашумевшую книгу Галины Сапожниковой «Кто кого предал. Как убивали СССР, и что стало с теми, кто пытался его спасти» можно приобрести на shop.kp.ru и в фирменном магазине "КП" по адресу Москва, Старый Петровско-Разумовский проезд, д.1/23 стр.1

Книга Галины Сапожниковой «Кто кого предал. Как убивали СССР, и что стало с теми, кто пытался его спасти»

Книга Галины Сапожниковой «Кто кого предал. Как убивали СССР, и что стало с теми, кто пытался его спасти»

Реклама 12+ АО «ИД «Комсомольская правда», Москва ОГРН 1027739295781.

ИСТОЧНИК KP.RU

Понравился материал?

Подпишитесь на ежедневную рассылку, чтобы не пропустить интересные материалы:

 
Читайте также